И вот теперь, публикуя то, что написал когда-то, ещё раз понимаю, что писать о себе — это самое трудное для меня занятие. Но всё же…
Ночь. Катался по городу, слушал прекрасную музыку, наслаждался летним дождиком, и почему-то вспомнилось детство. Вернулся домой и сел писать. Я так давно не брался за перо. Хм, перо, я машинально клавиатуру назвал пером, да и какая в принципе разница, главное, что я пишу. Да, писать о себе лучше в такие моменты, не по заказу, а когда просто всё само вспоминается.

Всё детство я строил самолётики и кораблики и, как большинство мальчишек, был по уши влюблён в небо. Я мечтал конструировать самолёты, хм, а ведь мечта сбылась, но об этом немного позже. Даже не помню, когда я в библиотеке взял с полки книгу, в которой вместо самолётов было написано о фотографии, сначала я читал это как волшебный роман, но любознательность и тяга ко всему новому взяли верх, хотелось всё попробовать самому. Сэкономив на обедах, я купил реактивы и…

Вместо ванночек суповые тарелки, лампа покрашенная красной краской, оставшейся от ремонта, пара стёкол, мамины прищепки вместо пинцета, и первые копии с чужих фото…

Ругань мамы за перепачканную посуду, непонимание всей родни, и только отец молча достал заначку и… Так у меня появился мой первый фотоаппарат Смена 8М», так у меня появился первый увеличитель Ленинград», первые ванночки, первые ролики плёнки и вдруг…

О чудо! Она была как из кино, как из… Моя одноклассница Лена Кащенко попала в мой объектив, когда мы все вместе катались на цепочной карусели, всё было и случайно, и нет… Этот снимок я буду помнить всю свою жизнь, с него началась моя дорога в фотографию. Задорно смеющаяся девчонка с обалденными волосами, развевающимися на ветру… По-моему, эта девчонка что-то во мне перевернула… Но потом как ножом отрезало. Испорченные метры плёнок, куча испорченной бумаги, литры химии и всё напрасно, шедевра больше не было. Так я получил первый урок. Я попал в редкое число людей, которым судьба преподносит этот урок, и я благодарен ей за это. На самом деле, в объективе каждого чайника мелькают шедевры, и некоторые чайники просто успевают вовремя нажать кнопку, к их счастью, в этот момент, фотоаппарат оказывается правильно настроен. В число таких чайников я и попал, зарядив свой первый ролик плёнки в свою новенькую Смену»… Мне так надоело переводить метры плёнки в серебро, изводить ворох бумаги, что я уже почти бросил снимать, а она (судьба) как будто этого ждала… Вдруг всё начало получатся именно так, как я хотел: на черно-белых снимках небо стало казаться голубым, трава зелёной, а люди счастливыми…

Детство неожиданно закончилось. Я, с горем пополам, но небезуспешно сдал выпускные экзамены, получил профессию автослесаря и почти получил водительские права. Пора было решать, что делать дальше. И из города Днепродзержинска, в котором я жил, я поехал в соседний областной центр Днепропетровск поступать в Техникум вычислительной техники и телеавтоматики…

Чёрта с два, почему-то в последний момент я понял, что делаю что-то не то, и забрал документы… Заводской гараж, автослесарь третьего разряда, мальчишка, который берётся за всю работу, которая ему только попадается. Мне доверяли приводить в порядок тормоза, регулировать рулевые тяги. Перед техосмотром я перекрасил половину заводского автопарка. Было интересно, и я пытался узнать и попробовать всё, что только было возможно узнать и попробовать… Даже замещал ушедшего в отпуск главного механика гаража. У меня был связка ключей от склада и право выдавать запчасти, и даже не знаю как, но я справлялся со всеми этими обязанностями. Помню свою первую зарплату, которую мне выдали железными рублями… Я гордый и радостный принёс домой ровно сто десять железных рублей. Потом я узнал, кассир специально ездил в банк, чтобы выдать мне зарплату именно железными рублями, такова была традиция…

Скандал в военкомате, меня не хотят брать в армию со своим призывом. Сейчас, наверное, многие рассмеялись бы надо мной, но я тогда на самом деле устроил грандиозный скандал. И мои требования удовлетворили, да ещё как! Но это отдельная история, и сейчас не об этом…

Два года пролетели быстро, хотя и тянулись так долго. Первый наряд на кухню, первый наряд на боевое дежурство, первые учения, первое боевое задание, первая любовь…

В армии почти не снимал, почему-то даже не стал себе делать дембельский альбом. Наверное, правильно поступил. Хотя, уже не «Смена», а «Зенит», купленный на одну из моих первых зарплат, был со мной. Помню, тогда их выкинули с олимпийской символикой, а мне немного не хватало денег, пришлось одалживать у бабушки…

Вернулся: блестящие кирзовые сапоги, идеально подогнанный китель, всё с иголочки. В военном билете загадочный ВУС… Мать не успела насмотреться, не успела нарадоваться, я улетаю жить дальше сам. Я улетаю в новую жизнь. Запомнился последний час ожидания самолёта в аэропорту. Тогда я ещё не понимал, что улетаю навсегда, и что в родной дом теперь я буду возвращаться так редко. Я даже свою камеру оставил дома. Не знаю почему, но…

Тольятти, Волжский автозавод, Прессовое производство, цех по ремонту крупного прессового оборудования, слесарь четвёртого разряда, общага, неделя на последний рубль до зарплаты, постоянные пьянки за стеной, совершенно нечем занять свободное время…
В детстве я занимался моделями, всё детство бредил радиоуправляемыми моделями, и всё это вспомнилось. Нашёл местный клуб юных техников. Сначала просто занимался, потом вёл автомодельный кружок, потом стал заведующим автомодельной лабораторией. И всё закрутилось, соревнования, поездки: и сам и с городской командой мальчишек. Чемпион России, пацаны постоянно соревнования выигрывают, команда пятикратная чемпионка России, пацаны получают звание КМС…

Но случай всё перевернул, и я ушёл работать опять на завод в экспериментальный цех электроники научно-технического центра. Как устраивался? Просто пришёл в цех, показал, что я делал своими руками, дальше в отдел кадров, поставил одну из своих моделей на стол и без всяких расспросов получил пятый разряд. Потом пытался учиться на 6 разряд, кончилось это длинным спором о термообработке металлов с преподавателем на первом же занятии. С курсов просто выгнали со словами «придёшь на экзамен». Экзаменов как таковых у меня уже и не было, в то время я в своём цехе мог спокойно становиться и к фрезерному, и к токарному станкам, и это все знали. Шестой разряд получил автоматически. Но всё-таки чего-то во всём этом не хватало, и я не мог понять чего…

Достаточно часто я оставался после смены повозиться то с самодельным инструментом, то с внеурочным заказом от конструкторов. И вот в один из вечеров я, проходя по коридору, увидел в раскрытую дверь, как, такие же, как я молодые, ребята гоняют человечка по зелёному экрану компьютера, даже шутка осталась такая: «Когда экраны были зелёные, а клавиши жёлтые». Тогда компьютеры были в диковинку, а игры на них тем более. Так я познакомился с Ворониным Сергеем, заводной человек, полубог в вычислительной технике, постоянно ищущий что-то новое и непознанное. Это были мои первые шаги в вычислительную технику. От него я узнал, что такое компьютер, как он устроен, и впоследствии даже собрал несколько самодельных. Уже в то время меня почему-то неукротимо тянуло к компьютерной графике, я как будто понимал, что это мне понадобится в жизни. И на тех, ещё совсем не пригодных для настоящей работы машинах, я пытался научиться рисовать…

У друга по работе свадьба, меня пригласили. Прихватил свой видавший виды фотоаппарат «Зенит» и пару плёнок. Потом уже после свадьбы, показывая портрет невесты другу, я спросил, что в этом портрете не хватает, а в ответ услышал то, чего и не ожидал: «Хорошего объектива». Из закромов был изъят на то время уникальный объёктив «Гелиос». С этого момента меня просто прорвало…
Вся зарплата уходила на химию, фотобумагу плёнки, жил не понятно на что. Печатал снимок за снимком, как изголодавшийся. Уже в те времена меня всё больше и больше тянуло к портретной съёмке, но как мало я понимал, что делал, как мало я тогда знал… Это изменило в моей жизни очень многое. Меня пригласили работать в фотолабораторию научно-технического центра завода. Нет, не фотографом, и даже не лаборантом, а слесарем. Но у меня появилась своя фотокамера, и не одна. Мне иногда давали такие же как всем заказы на работу, и я их просто делал…

Дед, Кузнецов Пётр Николаевич, и его сын, Владимир Петрович, — люди, у которых я многому научился. Очень запомнились слова деда: «Снимай и никого не слушай, когда, глядя на снимки, начнут задумчиво молчать, только тогда можешь слушать ихнее мнение». И только теперь, спустя много лет, я понимаю, что это означает…

И опять море работы, кожа лоскутами слезающая с рук, опалённых химией, море испорченной плёнки, но уже тогда начали появляться снимки, которые мне просто хотелось оставить навсегда…

Со временем на заводе мне стало тесно. Тесно от того, что не хватало интересной работы, и не было времени на творческую работу. Ушел, сделал свою студию. Несколько лет почти жил в фотостудии. Жил своими работами, много снимал звёзд эстрады. Познакомился со многими из них, узнал, как даются такие красивые выступления на сцене…

Опять бросил снимать, посчитал, что это не моё. Занялся радиоуправляемыми моделями, ушел работать в такси. Многие при встрече просто удивлялись, «Что ты тут делаешь? Это же не твоё!» Я даже и не понимал, почему я бросил тогда снимать, а, может, просто нужно было от всего отдохнуть…

И всё же настал момент, когда я опять, и теперь, по-моему, навсегда вернулся в фотографию. Теперь у меня маленькая, но своя фотостудия, и достаточно современное оборудование, которое позволяет мне снимать так, как я могу. Хорошо я снимаю или нет — судить не мне, но всё чаще я замечаю блеск в глазах людей, смотрящих на мои снимки.